leon_spb67 (leon_spb67) wrote,
leon_spb67
leon_spb67

Categories:

Кургинян - Резун с другим знаком. Пятая часть.

Предыдущие части:
http://leon-spb67.livejournal.com/265055.html
http://leon-spb67.livejournal.com/265367.html
http://leon-spb67.livejournal.com/265516.html
http://leon-spb67.livejournal.com/265930.html




42:30 Тодзё, телеграммы
Кургинян:


А теперь посмотрим, как ведет себя правительство Тодзё. Правительство Тодзё тоже хочет мира с США. Даже предельно милитаризованное, агрессивное правительство Тодзё, тоже хочет мира, как и умеренное правительство Коноэ! Японцы предлагают американцам два плана: план "А", который больше устраивает, и совсем компромиссный план "Б". Сначала американцы рассматривают план "А". И обещают японцам, что они, может быть, на него согласятся. Потом они отказываются. Потом они рассматривают план "Б". И говорят о том, что, наверное, на этот план мы согласимся. И тянут время. А японцы понимают, что у них всё на пределе, что им надо или умирать или нападать. Тогда министр иностранных дел в этом милитаризованном до предела правительстве Тодзё, Того, посылает шифротелеграмму Номуре - послу Японии в США. Это шифротелеграмма, которая тут же ложится на стол Рузвельта. Понимаете? Все всё пишут! И все всё читают. Американцы непрерывно читают то, что японцы пишут своими замечательными шифрами. Японцы считают, что они непрозрачны для американцев, а американцы всё читают. Что же они читают? Они читают секретную телеграмму №736, которую Того, министр иностранных дел, посылает Номуре. Он говорит: "Дату 25 ноября категорически нельзя изменить." Речь идет о запуске военной машины Японии для нападения на Перл-Харбор. Через пять дней Того снова телеграфирует Номуре: "Срок, установленный моим №736 абсолютно нельзя изменить! Скорее! Получите какие-нибудь дипломатические результаты, или мы нападем!" Эта телеграмма кладется расшифрованная на стол Рузвельта и Хела. Они ее читают и продолжают тянуть время. 16 ноября Того повторяет то же самое: "Я установил предельный срок для окончания ваших переговоров в телеграмме №736. Этот срок не может быть изменен!" - Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Рузвельт и Хелл спокойно это читают. И ничего не делают.


Забавно, что только что приход Тодзе означал войну, а теперь вот, оказывается, они хотят мира. Итак, смотрим в книгу:

В начале ноября Курусу выехал в США. С собой он вез только прекрасное знание английского языка: все инструкции, включая тексты планов А и Б, уже были переданы телеграфом Номура. Ему поручалось представить американскому правительству план А, в случае его отклонения вручение плана Б должно было состояться с участием Курусу. Рузвельт и Хэлл были своевременно осведомлены обо всем, что творилось на японской дипломатической кухне: американская разведка перехватывала и дешифровывала всю переписку между Токио и японским посольством в Вашингтоне. В Белом доме и государственном департаменте знали как содержание двух планов, так и то, что Токио установил предельный срок ведения переговоров с Соединенными Штатами — 25 ноября, сообщенный телеграммой под № 736 от 5 ноября. Было над чем поразмыслить. Надо было бы, конечно, в первую очередь поразмыслить над самой датой 25 ноября. В этот день, как мы знаем, «Кидо Бутай» уходил в набег на Гавайи. Но, видимо, ни Белый дом, ни командование вооруженных сил не задумывались, почему Токио связывал успех или неуспех переговоров с точно указанным днем.

7 ноября Номура вручил план А Хэллу. 10 ноября посла принял президент. Хотя 6 ноября Рузвельт говорил Стимсону, что он может предложить японцам модус вивенди на шесть месяцев, при встрече с Номура президент ограничился очередной бессодержательной лекцией о прелестях мира, необходимости способствовать процветанию человечества и т. д. По получении сообщения о реакции президента на план А Того был разъярен.

Он немедленно телеграфировал Номура, напомнив, что дату 25 ноября «абсолютно нельзя изменить». Телеграмма была дешифрована и доложена Рузвельту и Хэллу. 15 ноября Номура выслушал окончательный вердикт Хэлла по поводу плана А: японские предложения относительно международной торговли и Тройственного пакта неприемлемы. Если бы стороны договорились по ним, тогда «мы бы могли сесть рядом как братья и как-то разрешить вопрос о размещении японских войск в Китае». Хэлл еще ласково втолковал Номура, что толпа линчует его, государственного секретаря, если он придет к соглашению с Японией, связанной твердыми обязательствами с Германией. План А, следовательно, отвергался.

А «чудо» ежедневно зловеще нашептывало президенту и государственному секретарю, что Япония ведет не войну нервов, а действительно в ближайшие недели возьмется за оружие. 15 ноября Того телеграфирует Номура: «Срок, установленный моим № 736, абсолютно нельзя изменить. Поэтому, пожалуйста, сделайте все, чтобы США усмотрели истинный свет и стало возможным подписание соглашения к этой дате»{243}. Телеграмма была дешифрована и доложена в день отправки.


Есть ли в телеграммах информация о том, что Япония собирается напасть? Нет, такой информации нет, Кургинян сам добавил фразу "Иначе мы нападем". Это историк Яковлев считает, что "чудо" что-то нашептывало. Текстов "нашептывания" даже Яковлев не приводит. Дело в том, что Номуру никто не информировал о готовящемся нападении. Это следует из текста следующей телеграммы.

Слушаем Кургиняна:

А 19-го ноября Токио информирует японские посольства и миссии о сигнале, которое будет означать начало военных действий. Они информируют свои миссии: "Если конфликт будет японо-американским, сигнал будет "Восточный ветер, дождь". Если конфликт будет японо-советский: "Северный ветер, облачно". Если японо-английский: "Западный ветер, ясно"". Это всё немедленно кладется на стол Рузвельта, Хела, военного министра Стимсона, американских главных военных. Они это знают! Знают с 19-го ноября. 22-го ноября Того в последний раз телеграфирует послам: "Нам страшно трудно изменить дату, установленную в моей телеграмме №736. Вы должны знать это. Но я знаю и то, что вы и так прилагаете сверхчеловеческие усилия. Сделайте что-нибудь! Вы должны завершить переговоры подписанием соглашения к 25-му. Однако, если вы завершите их хотя бы к 29-му, давайте я напишу вам эту цифру прописью, к двадцать девятому, то еще можно будет что-то спасти. После этого, события будут развиваться автоматически." Рузвельт и Хел опять читают и эту запись и опять ничего не делают. И не просто ничего не делают!


Во-первых Токио не информировало японские посольства о начале военных действий - это выдумка Кургиняна. Вот в оригинале:

19 ноября Токио информирует некоторые японские посольства и миссии, аккредитованные за рубежом: «В случае возникновения чрезвычайных обстоятельств (опасность разрыва наших дипломатических отношений) и разрыва международной системы связи следующие предостережения будут включены в середину ежедневных бюллетеней о погоде, передающихся из Японии на коротких волнах: 1) в случае опасности в японо-американских отношениях — «восточный ветер, дождь», 2) в японо-советских отношениях — «северный ветер, облачно», 3) в японо-английских отношениях — «западный ветер, ясно»

Речь об осложнениях и разрыве дипотношений.
Далее, телеграмма Номуре:

«Нам страшно трудно изменить дату, установленную в моей телеграмме № 736. Вы должны знать это, но я знаю и то, что вы прилагаете сверхчеловеческие усилия. Придерживайтесь нашей политики и делайте все возможное. Не щадите никаких усилий, чтобы добиться желательного для нас решения. Вы не можете и догадаться о причинах, по которым мы хотим урегулировать японо-американские отношения к 25, однако если в течение ближайших трех или четырех дней вы сможете закончить ваши переговоры с американцами, если подписание соглашения может быть завершено к 29 (давайте я напишу эту дату для вас прописью — к двадцать девятому), если окажется возможным обменяться соответствующими нотами, если мы сможем добиться понимания с Англией и Голландией и, коротко говоря, если все будет завершено, мы согласны ждать до этого дня. Но эту дату абсолютно нельзя изменить. После нее события будут развиваться автоматически. Пожалуйста, помните это и приложите еще большие усилия, чем раньше. Об этом в настоящее время должны знать только вы — двое послов»

Я выделил жирным то, о чем хитро умолчал Кургинян - Японцы ничего не передавали шифрами о начале военных действий и нападении. Они даже своих послов использовали "в темную", требуя от них переговоров и готовя нападение. Именно по-этому Перл-Харбор стал полной неожиданностью.

Слушаем Кургиняна дальше:


25-го, когда они читают эту запись, они встречаются с военными. И опять же, след один - запись в дневнике Стимпсона: "Президент указал, что на нас, по-видимому будет совершено нападение не позднее 30-го ноября. Японцы, как известно, атакуют без предупреждения. Что нам делать?" - пишет Стимпсон. И далее пишет следущее: "Проблема сводится к тому, как нам сманеврировать, чтобы Япония сделала первый выстрел?" - т.е. как нам спровоцировать Японию.

Речь не идет о провоцировании. Речь идет о том, чтобы в случае войны агрессором выступила Япония. Но это не значит, что американцы добиваются войны. Кстати, Кургинян обрывает цитату. Полностью в книге она приведена вот так:

Что нам делать? Проблема сводится к тому, как нам сманеврировать, чтобы Япония сделала первый выстрел, и в то же время не допустить большой опасности для нас самих.

Кургинян специально обрезал фразу, т.к. нападение на Перл-Харбор никак не вяжется с недопущением большой опасности. Если бы японцы уничтожили запасы нефти в хранилищах Перл-Харбора, база была бы парализована на очень большое время.

Ну и далее:


Тем не менее, американские военные, опасаясь последствий ускоренного начала войны между США и Японией, убеждают-таки Рузвельта согласиться на план "Б". Т.е. на самый мягкий из всех возможных компромиссов с Японией. 25-го вечером Рузвельт говорит: "Да. Мы согласны. Мы идем на компромисс". Он жмет руку своим военным, он улыбается и говоит: "Парни, вы меня убедили".
26-го ноября президент США и госсекретарь вместе, кулуарно, принимают решение прямо противоположное тому, о котором они договорились с военными. Прямо противоположное, понимаете? Проект плана "Б" отброшен, проект любого компромисса с Японией отброшен, подготовлены 10 пунктов, которые госсекретарь Хел вручает послу Номруе. Это 10 пощечин японцам. Это абсолютно четкий сигнал японцам: "Мы ни на какие компромиссы с вами не пойдем. Мы будем вас додавливать. Или прыгайте на нас, или мы будем вас додвливать без этого прыжка."


И опять Кургинян умалчивает важнейшие данные. Они приведены и в книге и в дневниках Стимсона, на которые ссылается Кургинян. Вот они:

Как и почему это случилось? Нет сомнения в том, что в Белом доме должное внимание было уделено сообщениям, поступившим из Берлина 25 ноября 1941 года, — там с большой помпой был продлен на пять лет «антикоминтерновский пакт». На это в Вашингтоне смотрели серьезно. Тут же поступили разведывательные данные, указывавшие, что Япония, по-видимому, собирается «поскользнуться», оправдав самые мрачные опасения Рузвельта. Было замечено 30—50 судов южнее Формозы (Тайваня), следовавших, по-видимому, к берегам Индокитая.

Вечером 25 ноября Стимсон отправил докладную об этом президенту, а с утра на следующий день позвонил ему и осведомился о судьбе документа. «Президент буквально взорвался, так сказать взлетел в воздух, — записал Стимсон в дневнике. — Он сказал, что пока не видел докладной, но вся обстановка изменилась. Это свидетельство вероломства японцев. Они ведут переговоры о полнейшем перемирии — полном выводе войск (из Китая. — Н. Я.) и в то же время направляют эту экспедицию в Индокитай».

Рузвельт преисполнился решимости проучить японское правительство. Он вызвал Хэлла и потребовал взять твердый тон в переговорах. Проект модус вивенди был отброшен. В большой спешке в государственном департаменте был подготовлен пространный документ — «программа десяти пунктов». Эти «пункты» первоначально предлагались для дальнейшего обсуждения в случае принятия модус вивенди. Теперь, когда от него отказались, им предпослали вступление — о приверженности США к высшим принципам мира и т. д.


Полнее об этом можно почитать у Стимсона:
http://militera.lib.ru/docs/da/sb_pearl_harbor/06.html

Затем, в 12.00, мы (генерал Маршалл и я) направились в Белый дом, где пробыли почти до 13.30. На совещании присутствовали Хэлл, Нокс, Маршалл, Старк и я. Президент, вместо того чтобы обсуждать «Виктори пэрэйд», выдвинул для обсуждения только вопрос об отношениях с Японией. Он высказал предположение о вероятности нападения на нас не далее, как в следующий понедельник, ибо японцы известны тем, что атакуют без предупреждения. Президент поставил вопрос: что мы должны будем делать в случае такого нападения? Как нам следует сманеврировать, чтобы позволить Японии выстрелить первой и не допустить в то же время большой опасности для нас самих? Это трудная задача. Хэлл высказал свое мнение об общих широких принципах, таких как свобода морей и др., которых, по его мнению, следует придерживаться. Он отметил, что Япония является союзником Гитлера и проводит его политику завоевания мира. Другие высказали соображения о том, что любое продвижение на юг, которое японцы, по-видимому, намерены предпринять, явилось бы угрозой нашим интересам на Филиппинах и жизненно важным для нас поставкам каучука из Малайи. Я напомнил президенту, что он еще прошлым летом сделал первые шаги в направлении предъявления Японии ультиматума, заявив, что если японские войска перейдут границу Таиланда, то мы будем рассматривать это как угрозу нашей безопасности. Поэтому, сказал я президенту, он должен только напомнить правительству Японии, что любое продвижение японских войск явилось бы игнорированием уже сделанного предупреждения. Хэлл должен будет подготовить такое напоминание. Когда я возвратился в министерство, мне доложили данные разведки о начале движения японских сил. В Шанхай из провинций Шаньдун и Шэньси прибыли пять дивизий, производится посадка войск на 30, 40 или 50 судов, которые были замечены затем южнее Формозы. Я сразу же позвонил Хэллу, рассказал ему об этом и послал копии донесения разведки ему и президенту...

Среда, 26 ноября 1941 года

Утром Хэлл сообщил мне по телефону, что почти окончательно решил не передавать Японии предложение, которое Нокс и я одобрили накануне, а ограничиться лишь заявлением, что у нас вообще нет никаких других предложений. Китай возражал против этого предложения, так как оно предусматривало предоставление Японии в течение трехмесячного перерыва в переговорах небольшого количества нефти для гражданского потребления.

Чан Кай-ши прислал специальную телеграмму, в которой говорится, что такое предложение произвело бы на Китай чрезвычайно отрицательное впечатление, что оно подорвало бы моральный дух китайцев, сыграло бы на руку врагам Чан Кай-ши и что Япония немедленно этим воспользовалась бы. Об этой телеграмме мне сообщил Сун. Он попросил принять его. Я позвонил утром Хэллу, рассказал ему о телеграмме и спросил, как мне в связи с этим поступить. Он ответил, как я уже указал выше, что почти уже решил отказаться от идеи трехмесячного перерыва и вместо этого просто заявит японцам, что у него больше нет никаких предложений.

Через несколько минут я разговаривал по телефону с президентом и спросил его, получил ли он посланное мной вчера вечером донесение разведки о начале движения японских сил из Шанхая в направлении к Индокитаю. Услышав об этом, президент страшно возмутился. Он заявил, что еще не видел донесения, но что оно в корне меняет дело, так как свидетельствует о вероломстве Японии, которая, ведя переговоры о полном перемирии и полном выводе войск из Китая, в то же время посылает свои войска в Индокитай. Я доложил ему, что это тем не менее факт, о котором мне доносит разведка и агентурная сеть военно-морского флота. Я сразу же приказал послать президенту с нарочным еще один экземпляр донесения.

Четверг, 27 ноября 1941 года

Очень загруженный день. Поступают сообщения о сосредоточении и движении крупных японских экспедиционных сил, направляющихся из Шанхая на юг, очевидно к Индокитаю. В дальнейшем возможно движение либо к Филиппинам, либо к Бирме, либо к бирманской дороге, либо к Голландской Ост-Индии. Но не исключено, что эти войска перебросят к Таиланду, где они займут позиции, с которых смогут, когда настанет благоприятное время, нанести удар по Сингапуру.

Первое, что я сделал утром, — это позвонил Хэллу, чтобы узнать, как обстоят у него дела с японцами — вручил ли он им новое предложение, которое мы одобрили несколько дней тому назад, или поступил так, как говорил об этом вчера, то есть вообще прекратил переговоры. Он ответил: «Я умываю руки в этом деле. Теперь все зависит от Вас и Нокса — армии и военно-морского флота». Я позвонил после этого президенту. Президент выразил это несколько иначе. Он сказал, что они прекратили переговоры, но только после великолепного заявления, подготовленного Хэллом. Я узнал позднее, что в заявлении не было ничего нового и что оно лишь подтверждало нашу постоянную и обычную позицию.


Итак, Кургинян умалчивает о важнейшем: Японцы нарушили ультиматум и начали новую переброску войск на юг. Возникла угроза Филиппинам, которые находятся в зоне американских интересов. И все это - под миротворческие заявления Номуры, которого просто не информировали обо всем происходящем. Что должен делать Рузвельт? То, что и сделал - прекратил переговоры и стал настаивать на полном прекращении военных действий в Китае и выводе войск.

И далее:


Есть такой крупнейший американский историк, никакого отношения к конспирологии не имеющий, крупнейший американский историк начала XX века Чарлз Бирд. Вот, что он пишет: "Никогда в истории американских дипломатических отношений с Востоком, если можно доверять опубликованным материалам, правительство США не предлагало Японии немедленно убраться из Китая под замаскированной угрозой войны и под давлением экономических санкций, которые могли привести к войне. Даже самые отчаянные империалисты, действовавшие под эгидой республиканцев, никогда не осмеливались так давить на Японию. Президент Рузвельт в самый критический момент пошел на то, что не осмеливались в обычных условиях, сделать самые оголтелые империалисты-республиканцы. То, что он предложил японцам - беспрецедентно по своей жесткости."

В оригинале:

Действительно, американский ответ, который написали чиновники госдепартамента под руководством Хэлла 26 ноября 1941 года, был программой-максимум, когда-либо выдвигавшейся Соединенными Штатами в отношении Дальнего Востока и Тихого океана. Крупнейший американский историк первой половины XX века Чарлз А. Бирд подчеркнул:

«Никогда в истории американских дипломатических отношений с Востоком, если можно доверять опубликованным материалам, правительство США не предлагало Японии немедленно убраться из Китая под замаскированной угрозой войны и под давлением экономических санкций, которые могли привести к войне. Даже самые отчаянные империалисты, действовавшие под эгидой республиканской партии, никогда не осмеливались официально применять этой доктрины в отношениях с Японией... соблюдать в Китае политические и экономические принципы, когда-то сформулированные в лозунге, на первый взгляд носящем справедливый характер — Открытые Двери, а на деле старую формулу республиканской партии, предусматривающую американское вмешательство в Китае, и также руководствоваться принципами международной морали, изложенными Хэллом... Президент Рузвельт пошел на то, что не осмеливались сделать империалисты-республиканцы: он поддержал решительными экономическими санкциями опасный, хотя и обветшалый жупел Открытых Дверей, а в переговорах с Японией довел дело до выдвижения максимальной программы, которая вела к войне на два фронта. Антиимпериалисты, как демократы, так и республиканцы, могли легко различить в меморандуме его смысл — старый империализм в новых одеждах».

Хотя личные нападки Бирда на Рузвельта придают особый колорит его суждениям, суть дела изложена в контексте как традиций внешней политики США, так и традиционных американских интерпретаций.

Старик Бирд, профессиональный историк, правильно указал на суть американских требований, но совершенно упустил подоплеку, которую имели в виду составители «программы десяти пунктов». Они угрожающе указывали Японии, что влечет для нее агрессия в южном направлении, но отнюдь не закрывали дверь для продолжения переговоров, если Токио бросит затеи, внезапно вызвавшие к жизни беспримерный документ. Сам Хэлл сразу после войны писал: «Документ, врученный японцам 26 ноября, был не больше чем подтверждением давних основополагающих принципов нашей страны». И еще сообщил: «В нем решительно не было ничего, что бы не приняла с радостью миролюбивая нация, проводящая миролюбивую политику»


И опять мы видим выборочное цитирование. Читал ли сам Кургинян Бирда? Сомневаюсь. Посмотрим, кто это такой. http://en.wikipedia.org/wiki/Charles_A._Beard
Да, известный историк леволиберального толка. За инсинуации о Рузвельте его репутация как ученого сильно пострадала.

Кургинян:

Итак, вместо того, чтобы ослабить ситуацию, и включить дипломатический рычаг сюда, смягчив ситуацию, Рузвель дернул его до конца в обратную сторону, перед этим заверив своих военных, что он именно смягчит ситуацию. Император воскликнул: "Это война!".


Итак, японцы двинули войска на юг и Рузвельту уже ничего не оставалось, кроме как сделать то, что он сделал.

Продолжение:
http://leon-spb67.livejournal.com/266964.html
Tags: Кургинян
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments